Залы Музея



Кащенко Всеволод Петрович
Выготский Лев Семёнович
Лурия Александр Романович
Рау Фёдор Андреевич
Рау Наталия Александровна
Рау Фёдор Фёдорович
Соколянский Иван Афанасьевич
Боскис Рахиль Марковна
Дьячков Алексей Иванович
Гозова Александра Петровна
Корсунская Бронислава Давыдовна
Кулагин Юрий Александрович
Лебединская Клара Самойловна
Левина Роза Евгеньевна
Скороходова Ольга Ивановна
Нейман Лев Владимирович
Шиф Жозефина Ильинична
Слезина Нина Феодосьевна
Власова Татьяна Александровна
Морозова Наталия Григорьевна
Зыков Сергей Александрович
Новикова Любовь Абрамовна
Певзнер Мария Семёновна
Чулков Валерий Николаевич
Труш Владимир Денисович
Мещеряков Александр Иванович
Зислина Нелли Наумовна
Коровин Кирилл Георгиевич
Зайцева Галина Лазаревна
Носкова Людмила Петровна
Розанова Татьяна Всеволодовна
Катаева Александра Абрамовна
Земцова Мария Ивановна
Зикеев Анатолий Георгиевич
Багрова Инесса Георгиевна
Зыкова Татьяна Сергеевна
Чиркина Галина Васильевна
Каше Галина Амосовна


Контакты


Россия, 119121, Москва,
ул. Погодинская, д.8, к.1
e-mail: muzey@ikprao.ru

Носкова Людмила Петровна (1933 - 2006)




Воспоминания Н.Д. Соколовой. О Людмиле Петровне Носковой...


Время безжалостно. Оно увлекает нас в поток повседневности, порой превращая былое в несуществующее... И только наша память, стремление удержать прошлое, то ценное, что в нем было, позволяют надеяться на преодоление «травы забвения»...

«Сколько лет, сколько зим, – таким приветствием встретила меня однажды Л.П. Носкова после моей долгой командировки. – Ну, рассказывайте, как там, как работа...». «Опять о работе», – мелькнуло у меня в голове...

Да. Людмилу Петровну, прежде всего, интересовала работа, она, даже на фоне прежнего всеобщего погружения в профессиональные интересы, выделялась своей увлеченностью и особой преданностью делу ее жизни – сурдопедагогике. Смею утверждать, что смыслом ее жизни были неслышащие дети, их судьбы, в которых в той или иной степени отражались предшествующие школьные годы, педагогические условия, в которых они протекали. Характерно, что Людмила Петровна удивительным образом сочетала в себе высокий научный потенциал с потрясающим практическим знанием, обеспечивающим безошибочное понимание сути проблемы. Ее рассказы о детях, уроках, учителях всегда отличались от надуманных книжных иллюстраций, они были порой шокирующе правдивы и ярки.

Мне, занимающейся совсем другой проблемой, весьма отличной от сурдопедагогических дел, было удивительно, как могла тонко и умело направить наши поиски в нужном направлении Людмила Петровна, помочь найти в нашей экспериментальной работе нужное направление. Ее глубокая профессиональная вдумчивость, научная честность не допускала компромисса, ей было глубоко чуждо, как схоластическое, оторванное от реальной жизни экспериментирование, так и полагание на сугубо практическое.

Долгие годы, работая рядом с Людмилой Петровной, я всегда чувствовала то, что называется ее «корни». Обладая несомненными литературными способностями, она написала яркие воспоминания о годах военного лихолетья. Приходя в гости к Людмиле Петровне, мы с Людмилой Адамовной Головчиц, становились благодарными слушателями. На страницах своего повествования Людмила Петровна воссоздала жизнь далекого сибирского городка, своей семьи, ярко описав эпизоды спасения эвакуированных ленинградцев сибиряками. Общий подъем народного духа был особо передан ею, отсутствие пафоса, простота быта в сочетании с самоотверженностью – вот что поражало нас, когда мы слушали ее рассказы. Невозможно забыть также ее повествование о встрече с послевоенной Москвой, о том счастье, которое испытала она, очутившись в стенах Потемкинского института. И при этом, какая благодарность судьбе, стране, давшей ей возможность реализовать свой духовный потенциал. Девочка с косами, прибывшая из Сибири в Москву, впитывала как губка ее культурные традиции. Природный и пытливый ум в сочетании с врожденным стремлением «во всем дойти до самой сути» превратили ее из учительницы школы глухих в ученого, смело вторгнувшегося в заповедную область языкового развития неслышащего ребенка.

Диапазон интересов Людмилы Петровны был достаточно широк, однако особое предпочтение она отдавала художественной литературе. Часами мы обсуждали с ней, к примеру, постмодернистские течения, причем всякий раз меня поражала неординарность ее суждений, особенно, если это касалось языковых приемов автора, передачи потока сознания посредством языка.

Общаясь с Людмилой Петровной, я всегда понимала, что она с полным правом могла бы сказать о себе словами чеховской героини о том, что душа ее подобна дорогому роялю, который заперт, а ключ потерян.

Н.Д. Соколова.


Воспоминания Л.А. Головчиц. О Людмиле Петровне…

Я очень часто думаю о Людмиле Петровне… О ее судьбе, ее правилах и нормах взаимоотношений с людьми, ее научных принципах. Я отчетливо помню тот день, когда Сергей Александрович Зыков, зав. лабораторией обучения глухих детей, мой первый научный руководитель, пригласил меня на заседание лаборатории, на котором анализировался урок литературы, кажется, в восьмом классе школы. Людмила Петровна в тот период была директором школы для глухих при НИИ дефектологии. Все сотрудники долго высказывали суждения, находили методические ошибки и недостатки. Людмила Петровна молчала. На предложение Сергея Александровича проанализировать урок долго отнекивалась, но потом сказала несколько фраз, из которых стало ясно, что анализируемый урок и не урок литературы вовсе… Такой она была всегда. Выслушав много разных мнений, умела одной – двумя фразами раскрыть суть, сделав очень глубокие обобщения. Глубина, ясность отличали все ее суждения и мнения. Рассказывая о том, как она пришла в сурдопедагогику, вспоминала поразивший ее урок, учительницу, учившую глухих детей речи. Собственно, этот случайно увиденный урок и стал началом ее пути в сурдопедагогике, на котором она прошла все этапы: от учительницы школ для глухих в разных регионах СССР до доктора педагогических наук. Интерес к сурдопедагогике был настолько глубок, что, часто, рассказывая о слышащих детях, она использовала их речь, чтобы показать, как это нужно формировать у глухих детей. Она искренне верила, что нет глухих детей, которых нельзя научить словесной речи. Помню ее высказывание: «плохо обученный глухой – это горе». Ее всю жизнь интересовала психолингвистика с позиций формирования речевой деятельности глухих. Даже в последние месяцы жизни, когда была тяжело больна, она перечитывала любимые ею труды по психологии, психолингвистике. За несколько недель до кончины она попросила принести книгу А.Н.Соколова «Внутренняя речь и мышление», которую высоко ценила.

Людмила Петровна была человеком ясных убеждений, никогда ни перед кем не заискивала, не стремилась к формальному общению, и, мне кажется, избегала некоторых людей, с которыми, по ее мнению, у нее не было общих взглядов. Это распространялось и на круг знакомых, и на научное сообщество. Зато к людям, которых она любила, относилась очень нежно, тепло, всегда старалась порадовать теплым словом, маленьким подарком.

Как-то, накануне 2001 г., она подарила мне открытку с новогодними пожеланиями, подписавшись «типичный представитель ХХ века». Действительно, в каком-то смысле она, с ее идейными принципами, верой в справедливость и высоту духа человека, с ее святым отношением к работе и делу, которому она посвятила жизнь; непониманием власти денег и вещей, – была представителем лучшей части интеллигенции того века.

Время идет, из памяти уходят какие-то мелкие факты и детали, но значительно масштабнее, глубже предстают большие личности, к числу которых я всегда относила Людмилу Петровну.

Л.А. Головчиц

Воспоминания О.В. Ермолаевой. О Людмиле Петровне Носковой...


Воспоминания о Людмиле Петровне Носковой возвращают меня на 20 лет назад. Тогда состоялась первая встреча. Я приехала на стажировку в лабораторию воспитания и обучения аномальных дошкольников НИИД АПН СССР. Лабораторией руководила Людмила Петровна. Помню глубокий проникновенный и, вместе с тем, очень приветливый взгляд. Потом была учеба в аспирантуре, годы работы в лаборатории. Лекции поражали глубиной анализа, логичностью и убедительностью. Я помню заседания лаборатории, на которых в обсуждении научных проблем, на равных, участвовали и мы, аспиранты. Любая точка зрения выслушивалась всегда внимательно и с уважением и была одобрена или подвергалась критике очень аргументировано. Это были годы поиска, научных дискуссий. Людмила Петровна своим примером учила нас постоянно совершенствоваться, находиться в непрерывном поиске.

Запомнилось и то, что Людмила Петровна была очень разносторонним человеком. Она любила классическую музыку, русскую литературу. Ее эрудиция ярко проявлялась в беседах, выступлениях. Годы, проведенные рядом с Людмилой Петровной, для меня были превосходной школой познания.

Перефразируя слова Ю. Полякова, можно сказать «каждому ученому отпущена своя энергия развития». Так вот, у Людмилы Петровны была необыкновенная «энергия развития», которой она наполнила мою жизнь. И с тех самых пор сурдопедагогика – моя любовь, с которой связана вся моя профессиональная деятельность.

Я глубоко убеждена, что Людмила Петровна Носкова – настоящий ученый, сделала большой вклад в развитие отечественной дефектологии, который еще в полной мере предстоит оценить следующим поколениям дефектологов.

О.В. Ермолаева.

Работает на Amiro CMS - Free